Шерлок Холмс взял с камина пузырек и вынул из аккуратного сафьянового
несессера шприц для подкожных инъекций. Нервными длинными белыми пальцами
он закрепил в шприце иглу и завернул манжет левого рукава. Несколько
времени, но недолго он задумчиво смотрел на свою мускулистую руку,
испещренную бесчисленными точками прошлых инъекций. Потом вонзил острие и
откинулся на спинку плюшевого кресла, глубоко и удовлетворенно вздохнул.
Три раза в день в течение многих месяцев я был свидетелем одной и той
же сцены, но не мог к ней привыкнуть. Наоборот, я с каждым днем чувствовал
все большее раздражение и мучался, что у меня не хватает смелости
протестовать. Снова и снова я давал себе клятву сказать моему другу, что я
думаю о его привычке, но его холодная, бесстрастная натура пресекала
всякие поползновения наставить его на путь истинный. Зная его выдающийся
ум, властный характер и другие исключительные качества, я робел и язык
прилипал у меня к гортани.
Но в тот день, то ли благодаря кларету, выпитому за завтраком, то ли
в порыве отчаяния, овладевшего мной при виде неисправимого упрямства
Холмса, я не выдержал и взорвался.
- Что сегодня, - спросил я, - морфий или кокаин?
Холмс лениво отвел глаза от старой книги с готическим шрифтом.
- Кокаин, - ответил он. - Семипроцентный. Хотите попробовать?

- Как несправедливо распределился выигрыш! - заметил я. - Все в этом
деле сделано вами. Но жену получил я. А слава вся достанется Джонсу. Что
же остается вам?
- Мне? - сказал Холмс. - А мне - ампула с кокаином.
И он протянул свою узкую белую руку к несессеру.