Когда грянул залп аркебуз и грохот пушек расколол небо, вперед вырвались всадники, закованные в латы. Их вели Эрнандо де Сото, Дон Франсиско Писарро и его брат Эрнандо Писарро. Разя всех направо и налево, кавалеристы буквально прорубались сквозь толпу индейцев своими чудовищными эспадонами. Инки, незнакомые с таким оружием, пришли в ужас. Кровь лилась рекой. Лети руки, ноги и головы. Иного замешкавшегося бедолагу аделантадо рассекал от плеча и до самого бедра, не сходя с лошади. Отовсюду доносились крики. Он первым подскочил к Атауальпе и рассек напополам голову одного из генералов, пытавшихся закрыть Атауальпу собой. В последний момент он вскинуло руки и его кисти полетели в сторону, отсеченные чудовищной силы ударом, а мозги и кровь из располовиненного черепа хлынула на Атауальпу.

— Вот и встретились, — гаркнул де Сото, бросаясь с коня на дезориентированного индейца. Сбив его с паланкина, капитан придавил орехона к земле всей массой закованного в латы тела и сорвал с головы оглушенного Атауальпы императорскую льяуту. Залитого кровью своего генерала, Эрнандо бросил повелителя Четырех Сторон света к ногам этого страшного старика, великого альгвасила королевства Испания, Дона Франсиско Писарро. Большего унижения трудно было вообразить. Вот тогда-то и треснула маска высокомерия на красивом побледневшем лице Великого Инки, и де Сото с удовольствием, которое может испытывать только хищник, вонзая клыки в жертву, впитал это мгновение, как впитывает воду сухая земля, ощущая как возбуждение захлестывает всё его естество...