Так же традиционно прошу счастливые истории про Приддов, Савиньяков (пусть все будут живы, здоровы и счастливы), живых Эпинэ (Магдала не погибла и стала королевой; Арсен женился на Леоне Салине; Анри-Гийом не повелся на дриксенскую принцессу, восстания не случилось; история любви и долгой совместной жизни Мориса и Жозины, доживших до тихой кончины Анри-Гийома в окружении внуков и правнуков, и ставших герцогом и герцогиней Эпинэ), счастливые приддоньяки (строго Арно/Валентин, не нужно еще и их братьев сюда втягивать), Марсель/Елена с взаимностью и счастливым финалом.

Еще интересно было бы почитать историю о том, Матильда не сумела или не захотела сбежать от шада, осталась с ним и прожила жизнь счастливой, любимой и удовлетворенной женщины, которая может себе позволить даже побыть слабой, если захочет, рядом с настоящим мужчиной. Сын Эрнани, которому надоели причитания и вздохи о прошлом бесхребетного родителя, постоянно получал тайные письма от матери, из которых знал, что у той все хорошо, она счастлива и родила ему нескольких братьев и сестер. Через пару лет он сбежал из Агариса к матери и отчиму (либо шад сам отправился за пасынком), получил отличное военное образование и либо стал наемником (со временем возглавив отряд), либо под чужим именем стад одним из алатских витязей (с быстрым и заслуженным повышением по службе до командира отряда/полка). Эсперадор Адриан, пытаясь примирить церкви и желая помочь сыну любимой женщины через доверенное лицо (Левий, Пьетро) передал ему архив королевы Бланш, в котором были доказательства того, что принц Эркюль был бастардом Эктора Придда. Эрнани, уже заработавший себе репутацию и не желавший, чтобы его и его будущих детей втягивали в политические игры, встретился с Арно Савиньяком-старшим, своим дальним родичем (через Мекчеи), и передал часть этого архива, вместе с письменным признанием себя Сэц-Приддом и отказом от любых попыток вернуть трон, в обмен на спокойную жизнь. Крушение надежд оппозиции, неслучившиеся восстания Борна и Окделла.
Реакция Анэсти и его "вегных гыцагей" приветствуется.

Хочу почитать, как Георгия наезжает на Луизу и Селину, Арлетта их защищает, а потом вдруг выясняется, что Ли в окошко совсем не к Селине лазил.
Плюсую, это чрезвычайно интересно!
Как вариант - подслушанный Георгией и Урфридой разговор вернувшихся с победой маршалов и Проэмперадоров (напоминаю, что Рудольф - пожизненный Проэмперадор Придды) о грядущей свадьбе и о том, как дивно хороша будет графиня Селина (Руппи не сразу после победы над бесноватыми станет королем). Экс-маркграфиня пытается прилюдно поупражняться в остроумии, но все ее "выстрелы" уходят в "молоко", причем, она никак не может понять, почему уничижительные реплики в адрес будущей графини Савиньяк так веселят окружающих. Шок, когда она узнает, что бывшая королевская свитская выходит замуж в Дриксен, чтобы в скором времени стать там королевой.
За множественные попытки пристроить Урфриду замуж "хоть за какого-то герцога" (Валентин на "прозрачные" намеки супруги Рудольфа ответит в духе "но она же старая и бесплодная - мужу за столько лет даже дочери не родила!") буду безгранично благодарна автору.
А уж если Райнштайнер, узнав о попытках бывшей супруги своего господина выйти замуж за главу регентского совета (сначала за Савиньяка, потом - за Алву), о том, как она подталкивала Лионеля к захвату власти в королевстве и о том, как кстати (и неожиданно для себя, ведь принимала ветропляску) забеременела фаворитка маркграфа, начнет расследование, которое раскроет все грандиозные планы внучки Алисы и ее претензии на величие и власть, как у бабки-королевы, а то и больше - вообще шикарно!

Фик, в котором в ответ на слезливую историю Штанцлера о коварной Арлетте, объявившей первенцем второго близнеца, услышавшая это от Окделла Катарина логично спросит (и заставит, наконец, его задуматься!): а откуда бывшему кансилльеру известны такие подробности? Откуда Август Штанцлер "совершенно точно" знает о наличие у Лионеля "родимого пятна Рафиано" - что, в бане за ним подглядывал? Ведь для заявления о "фамильности" оного пятна нужно не просто подстеречь голого Лионеля и рассмотреть, нужно еще точно знать, есть или нет такое пятно у Арно-старшего, Эмиля и Арно-младшего, а для верности - еще и у Гектора и Франсуа Рафиано (иначе как доказать, что пятно именно "рафианское"?). В ответ на слова о якобы неосторожной откровенности Арлетты с подругами и то, что роды принимал семейный врач Рафиано резонно возразить, что Арлетта покинула отчий дом совсем ребенком, долгие годы за ее здоровье отвечали королевские лекари, а после замужества - семейный врач Савиньяков, причем, тоже не один год, так что вызывать из родового имения лекаря, который в последний раз осматривал Арлетту-ребенка не имело смысла, а проговорится о подобном подлоге могла только полная дура, коей вдовствующая графиня Савиньяк никак не является. Размышления Окделла о для чего "старый друг семьи" развесил ему на ушах столько лапши и можно ли ему вообще верить.
Будет неплохо, если мучимый сомнениями Ричард обратится к Роберу, заодно узнав о том, как на самом деле содержали Алву в заточении и о том, что не одного его старый гусь подставил ради политических игрищ (поддельное письмо матери Робера).

"Когда мэтр Капотта перевел дриксенскую балладу о разлученных жестокими родителями влюбленных, поженивших уже своих детей и скончавшихся в миг их поцелуя на свадебном пиру, ее величество поднесла к глазам платочек. Всё все поняли и принялись гадать, которой из августейших сестер достанется черноокий Морис. Не угадал никто – наследник Анри-Гийома бросился на колени перед Жозиной Ариго. В дворцовом парке, на середине сонета о всесилии любви, который читала королева".
Очень-очень хочется прочитать фик о том, как после прочтения переводной баллады, как раз посреди дружных вздохов на тему "ах, какая любовь!" кто-нибудь дерзкий и не боящийся гнева дриксенки высмеет это произведение, заявив, что речь в нем идет не о любящих сердцах, а о трусливых ничтожествах, которые сначала не стали бороться за свое счастье, даже не попытавшись поговорить с родителями, потом растоптали чувства тех людей, с которыми связали свои судьбы, паразитируя на их любви и стараниях порадовать своих половинок, а в конце жизни эгоистично не поинтересовались у собственных детей, имеют ли те сердечную склонность друг к другу или же у каждого уже есть возлюбленный/возлюбленная, поступив с ними так же, как в свое время сделали их родители, на которых они жаловались всю жизнь.
Реакция Алисы на отповедь и тихие, но различимые смешки свитских.