Отдельным назначением, приказом специальным
Под покровом ночи прямо в тыл к врагу,
Я ухожу в разведку с мудаками
И с этим ничего поделать не могу,
Товарищам скажите, пускай расскажут маме,
С самого начала все пошло не так,
Отправили меня в разведку с мудаками,
Мне все равно куда – в Сайгон или в Ирак.
Я их не выбирал, они решили сами,
Когда спросили с кем в разведку им идти,
Я ухожу в разведку с мудаками,
Они на букву «М» сплошные чудаки.

Чудаки, чудаки, чудаки,
Почему же вы все мудаки,
Война не любит чудаков,
А я – мудаков.
Я не люблю мудаков.

Я по призванью воин, я смертник по призванию,
В засаде маскируюсь, да так, что хрен найдешь,
Я ухожу в разведку с мудаками,
А с ними даже, блин, нормально не умрешь.
Тонущий матрос спасается на шлюпке,
На катапульту жмет в последний миг пилот,
Но что тебя спасет, когда ты с мудаками,
Нормальные герои всегда идут в обход.
Солдат ответит «нет», солдат ответит «да»,
Солдат задушит просто голыми руками,
Но на войне бессмысленно общаться с мудаками,
Сплошное «может быть», сплошное «иногда».

Ты спросишь, зачем же я злой?
Я скажу тебе: «Отойди!»
Мудак — он не враг и не свой,
Но в разведке милее враги.

Товарищи пусть вспомнят, пускай расскажут маме,
Проваливаясь в ад к чертям во тьму веков,
Я ухожу в разведку с мудаками,
Чтоб сдохнуть и спасти каких-то мудаков.
В крови у них мохито, а в душах — Мураками,
Для них Хемингуэй — книжонка, вот и все.
Под смертною звездою с мудаками
Я стою, сбывается проклятие мое.
Под смертною звездою с мудаками
Я стою, сбывается проклятие мое.
Под смертною звездою с мудаками
Я стою, сбывается проклятие мое.

Мне досталась в этой пьесе
Очень маленькая роль.
В ней всего четыре слова:
Мы прорвёмся, мой король!

Десять выпадов рапирой И, когда свободен путь,
Умирающий противник Мне клинок вонзает в грудь.
Я лежу на авансцене, Муха ползает по лбу,
Уходящего сраженья Слышу грохот и пальбу.

Мне досталась в этой пьесе
Очень маленькая роль.
В ней всего четыре слова:
Мы прорвёмся, мой король!

Но придёт священник вскоре, Побормочет надо мной.
И король, потупя очи, Скажет: Умер, как герой.
Я спрошу его в антракте, Скрыв под жёлтой маской боль:
Как Вы справитесь с врагами, Я ведь умер, мой король?

И король ответит грустно: Не волнуйся, мальчик мой.
Я ведь сам по этой пьесе Отрицательный герой.
И его в ближайшем акте Расстреляют у стены...
Очень может быть, на благо Нашей чёртовой страны.

Мне досталась в этой пьесе
Очень маленькая роль.
В ней всего четыре слова:
Мы прорвёмся, мой король!

Хакс узнает, что его мать жива, более того, до сих пор живет на Арканисе! Он (была-не была!) инкогнито прилетает на планету. Встречает маму на улице или в магазине. Мамуля у него оказывается не промах, узнает сразу, быстро что-то смекает, лишних вопросов не задает (в курсе, что Брендол усвистал с чадом в Неизведанные Регионы, а потом оттуда же возникла агрессивная военная организация по имперскому образцу - два плюс два эта дама сложить может!) и тащит домой. И вот наш рыжий генерал обнаруживает себя в обществе мужа мамы (конечно, такая женщина не могла остаться одна!) и шести сводных братьев и даже одной сестры! И все рыжие!!! А какой хаос и бедлам творится вокруг! Самое же страшное - Армитаж неожиданно понимает, что ему это нравится!!!
- Отец что-нибудь про меня рассказывал?
- Сказал, что ты была кухаркой.
- Ах он... ах этот... Военщина тупая!!!