Сейчас вы скажете, что я опять борюсь на ровном месте за янычарские чары и красоту лермонтовского слога, но вот ей-богу, если у вас стихи как бы классика, да еще в таком псевдоисторическом антураже - то и рифмовать надо соответственно: стилизация, так стилизация.
Да еще опять же, сонет, который, как жанр, по сути, как раз о торжестве формы, слитой с мыслью. Эффектная мысль в эффектной обертке. И хорошо бы яркую концовку.

В первом сонете, кстати, с мыслью все отлично, мне нравится -- про изнанку и противопоставленья. Это прямо радует. Лучше бы автор, правда, по заявке первой строчкой взял чеканную Венненовскую -- чем горше сон, тем слаще пробужденье, она такая приподнято-многозначительная и смотрелась бы выигрышно, но тут идет ее антитеза, да и то не совсем верная -- чем слаще сон, тем позже пробужденье -- в общем, тут идет не противопоставление, как у Веннена, а просто причина и следствие, что тоже ничего, но не так чеканно.
Ну и эта чеканность теряется и теряется по ходу дела. Рифма "спать-ипостась" в сонете, по-моему, просто катастрофична. "Все, что рождено предназначеньем" -- было бы понятно, если б тема предназначения по стиху хоть как-то просматривалась, но ее и в помине нет, так что строчка выглядит просто, как тут принято говорить, костылем.
Рифма "пробужденье" повторяется два раза -- по-моему, в сонетах так не принято.
Начало сонета строится на повторах "Чем (что-то там), тем (что-то там еще)". Пока не сбивается в инверсию , подозреа"Скромней чем ужин, утро легче тем." -- что, в общем, выглядит, подозреваю, ровно тем, чем является -- тем, что автор не смог скроить фразу в нужный вид -- или хотя бы не в такой же, как везде было, а просто в естественно выглядящий.
И с концовкой тоже размазалось. В такой форме сонета принято заключительную мысль вкладывать в две последние строчки, четко отделенные от трех катренов, а тут эта мысль перетекает из последней строчки третьего катрена.
Мысль сама мне опять же кажется не слишком внятной, но, может, я просто всей ее глубинной красоты и сути не постигаю.

Дальше Веннен ударился во все тяжкие и принялся писать сонеты и вовсе нехарактерными для сонета размерами, так что, наверное, мерять их традиционными сонетными мерками уже не стоит, 14 строчек -- вот и слава богу, сонет.

Второй стих, про "не проси у красавицы нежной" мне прямо почти нравится - и чем меньше в него вдумываться, тем больше нравится. Звучит гладко и красиво, образный ряд местами странноват -- кто б и зачем просил у надежды быть как осень, а не как весна (тут ритм чуть ломается, к слову). Два раза рифмуется луна-она, как будто другой рифмы на "она" подобрать трудно. Хотя, может, конечно, это намеренный прием.
Не знаю, стоит ли искать тут логику, но в сонетах она обычно какая-никакая бывает (а в классических так и очень жесткая), но тут теряется в лирике, так что окончание стихотворение мало связано с началом. Не проси у березы быть луной, не проси у красавицы то, чего у нее нет, не проси от спокойной любви страстей, не проси от надежды зрелой мудрости -- бац, мы уже не такие, как прежде. Может, там есть логическая связь, но я не вижу.
Но все равно этот стих мне скорее нравится, чем нет. Хотя строчка "Ветер мало ли чем нам повеет" ужасно смешная.

Веют прохладой колодцы -- по-моему, чистый провал, беспримесный. Логика внутри просматривается настолько обрывочно, что практически нет вовсе. Рифмы либо очень уж банальные тень-сень, пустоту-темноту, либо откровенно слабые тракта-атаке, злобы-иного. С камнем-исполином образ намечен, но не уточнен - и совершенно непонятно, что за злобная атака, на кого и почему бессильна. Даже перечисление всего хорошего, которое сильнее всего плохого -- оно смазано за счет все той же нечеткости. Свет сильнее тьмы -- отлично, но тогда в строке про "солнце сильнее всей злобы" (где отчетливая затычка для размера - "всей") должно быть уже не солнце, которое тоже свет и борется с тьмой, а какое-нибудь не влезшее в размер добро -- ну, если против злобы. А иначе подряд не смотрится: солнце сильнее злобы, свет сильнее тьмы.
Формулировка "слово сильнее иного и победит пустоту" -- ноу коммент, ну правда, беспомощно совсем.
Но мысль, пусть и неудачно сформулированная и развитая, все-таки тут есть, и это плюс. И последние две строчки хороши.

Ну, в общем, дальше все в том же духе, что-то мне стало уже скучно разбирать.
Рифмы -- слезы, логика то и дело куда-то пропадает.
Но интересный эффект:

извращенным образом, чем дальше от традиционной формы отходит, тем занятнее становится.

Если не воспринимать сонетом, то стихотворение про осины, как минимум, интересное. За счет совсем неточных нервных рифм на грани уже не рифмы -- и общей ломкости построения появляется прямо что=то испански-лорковское, а последнее стихотворение про солнечный зайчик похоже на советские переводы индийской или еще какой восточной поэзии. Настолько, что относительно точные рифмы милой-могилы и зайчик-одуванчик кажутся уже совершенно неуместными на фоне изящный-опасность. (При чем тут опасность, не связанная вообще никак с остальным образным рядом, правда, вообще непонятно. Солнечный зайчик на губах любимой, клевер под ногами, одуванчики опять же, веер у нее в руке -- и я с ней счастлив, презирая любую опасность. Не, правда, откуда вдруг опасность? Ну не веером же она его приложит).

Если это все -- сознательные эксперименты с формой, респект автору.