Вот же болтун. Дик, нахмурившись, прикрывает ладонью излишне говорливый рот, и Рокэ умолкает. Прихватывает губами кончик пальца — Дику нравится это ощущение, он робко просовывает палец глубже, ощущает тёплую влажность, твёрдые краешки зубов, мягкий язык. Алва вздрагивает, одной рукой нажимает на спину Дика, другой подхватывает его под подбородок, сближая лица. Их губы почти соединены — последней преградой остаётся палец, он мешает, Алва осторожно выталкивает его языком. Теперь между ними лишь воздух, согретый теплом дыхания. Первый поцелуй выходит коротким, почти целомудренным — просто соприкосновение, просто невесомая ласка — но даже этого хватает, чтобы Дика пронизала дрожь. Рокэ стаскивает с него рубашку. Дикон застревает головой в воротнике, сердито рычит, высвобождаясь — и его тут же втягивают в совсем иной поцелуй — долгий, глубокий и влажный. Голова у Дика идёт кругом, в низу живота всё плавится от жара, стук чужого сердца у груди кажется до странности громким. Рокэ что-то говорит, тянет Дикона прочь от окна. Дик послушно идёт, — почему-то долго, слишком долго — понимая, что конечной целью этого путешествия станет кровать, — и совершенно этого не боясь. Ему сейчас просто необходимо лечь, раскинуть руки, почувствовать на себе тяжесть и тепло чужого тела. Очутившись наконец там, где хотел, Дик даже стонет от облегчения.

Рокэ раздевается, стоя в изножье кровати. Дикон с жадным любопытством разглядывает его наготу — это немного стыдно, да и, что уж скрывать, страшновато, — но сила желания, впервые пришедшего к нему в тот час, когда разум не сковывали никакие условности, перекрывает все остальные чувства. Он думает, сколько силы скрыто под этой тонкой белой кожей, — и когда Рокэ встаёт на колени меж его бёдер, сам тянется вперёд. Губами по груди, языком по соску, пальцами по бокам… Алва нагибается, обнимает Дикона. По плечу и спине скользит шелковистой лаской прядь длинных волос. Дик, отстранившись, касается гладкого упругого члена, сжимает его в кулаке. Алва прерывисто вздыхает, бормочет что-то. Дик слишком увлечён, чтобы слушать. Это же совсем не так, как себе, когда в полусне запускаешь руку под подол рубашки, чтобы избавиться от утреннего возбуждения, это так откровенно и жарко — сдвинуть вниз скользкую кожицу, обвести пальцем тёмную, налитую кровью головку, вдохнуть острый запах… Рокэ стонет. Он хватает Дика за плечи, готовясь перевернуть лицом вниз, и вдруг замирает — а потом нежно, будто извиняясь за что-то, ерошит ему волосы.

— Ляг, — говорит он. — Ляг, Дикон. И не бойся.

«Я и не боюсь», — Дик не успевает произнести это вслух. Он послушно опускает голову на подушку, и губы Рокэ тотчас прижимаются к его губам. Поцелуи медленные, тягучие — они словно стекают по телу: подбородок, шея, грудь, живот… А потом Дикон вскрикивает — влажное, щекочущее прикосновение языка к головке члена кажется почти невыносимо восхитительным.

— Тш-шш… — Рокэ, на миг оторвавшись от Дика, разводит пошире его колени. Он словно вознамерился довести Дикона до безумия откровенностью ласк — поглаживает яички, скользит пальцем под них, нажимая так, что весь пах будто расплавляется от сладкого жара, и всё яростней сосёт член. Его губы то сжимают распалённую плоть — Дик словно взмывает в небо, то приоткрываются — Дик падает в головокружительную пропасть. Раз за разом, быстрее и быстрее… Дик, потерявшись в ощущениях, подаётся вперёд, головка проникает в узкое горло — и по всему телу проносится огненная волна, оставляя после себя тёплую пустоту небытия.

Отдышавшись, Дик приподнимается на локтях. Он краснеет, видя, как Алва с усмешкой стирает с губ его семя — и за этой усмешкой, и за тяжёлым взглядом синих глаз различает ярость неутолённого желания. Дик счастливо вздыхает. Как-то совсем просто получается притянуть Рокэ к себе, уложить рядом, обхватить ладонью твёрдую плоть. Дик ласкает торопливо, словно боясь опоздать. Он покрывает лицо любовника быстрыми поцелуями, а тот дышит всё громче, вжимаясь в его руку. Над верхней губой Рокэ проступают капельки пота. Дик жадно слизывает их — и Рокэ выгибается с коротким стоном. Пальцы теперь мокрые и липкие. Эту влагу тоже хочется слизать, и Дик даже непроизвольно тянет руку ко рту, но, застыдившись, просто утыкается лицом в грудь Алвы. В комнате наступает тишина — обволакивающая, тёплая, сонная. Дик закрывает глаза и улыбается, чувствуя знакомое прикосновение пальцев к волосам.