Некоторое время спустя, влияние бодяги на оборотненаселение начинает ослабевать. Учитывая, какие сроки автор упоминает (несколько дней), приход от этой самой бодяги длится дольше, чем от всех известных науке веществ вместе взятых. В конце концов большинство оборотней собираются на какой-то поляне, на отголосках прихода "общают" новых и старых друзей, и все у всех хорошо и лампово.

Теплые ручки Илея Фарер узнал сразу. Тот буквально обвился вокруг его ног, прижался щекой к бедру, смотрел снизу с очевидными намерениями — и Фарер не придумал ничего лучше, чем погладить его по ушам и убрать тонкие пальчики подальше от своего достоинства.

То есть, это вот тот паренек, которого вырубили хуем на иголках. И онвсепростил и емузашло, а Всепривлекающий Дед, тем не менее, намерен отныне стойко слать его в северную часть быка, уходящего на юг.
Тут читателю вроде бы поясняются очень многие спорные моменты.

Муши и мужи спокойно могли покинуть долину в любую ночь, вернуться через те же ворота, что в самом начале открыли для них ворожеи — и тогда бы уже не смогли прийти в долину этим летом снова. Кто-то так и делал: даже сам Фарер пару раз сбегал, находя более любимые ему сердцу и телу вещи за границей из скал и дубовых стен. Но если нетронутые муши, невинные, прекрасные, выжидали до начала ритуала — значит, они хотели принимать в нем участие. Значит, приходили к озеру и камню со всеми намеренно, желая в качестве награды за то, что были ловки и быстры, получить удовольствие с самым опытным мужем, тем, с кем точно было бы хорошо. Это были не просто догадки; ворожеи объясняли это каждому мушу, что прибывал на летний гон, особенно — юному.

Т.е. 1) слиться с праздника жизни таки можно - правда, я не знаю, насчет "спокойно". Для мужиков-мужиков-то, может быть, и да, а вот для членодевочек, идущих к охотникам, это должно выглядеть ровно так: нарвался на очередного мужика-мужика, послал его нахуй, прошел еще метр, нарвался на очередного мужика-мужика...
2) Деду таки не надо именно догонять особо прытких - под конец банкета они все соберутся у ритуального камня, и там, собственно, таки произойдет дефлорация. Ну, знаете, у каждого вот свое хобби. И бегать-прятаться около недели по лесам, чтобы в конце гордо дать самому пенсионному пенсионеру при большом скоплении народа - так-то не самое худшее.

Естественно, первым (и единственным) в очередь на почетную дефлорацию выстраивается лис-мутант. И первым делом вежливо добавляет Всепривлекающему Деду бонусных комплексов

Когда Фарер подошел к нему, тот дразнящее протянул:

— Я надеялся, что ты и впрямь меня поймаешь. Но, видимо, старый волк уже не может охотиться.

Но у Деда для таких борзых и прытких ответ уже заготовлен: а нахрена пыжится, если в конце все равно будет профит? Ну или как-то так

— Старым волкам юные приносят добычу в знак уважения.

Процесс почетной дефлорации после слов "окей, ну давай" полон добровольности прямо до краешков.

Нор попытался извернуться, но ему не дали ни руки мужей, что прижимали его запястья к камню, ни руки Фарера, опустившиеся ему на грудь. Он запрокинул голову, широко раскрыл рот, пытаясь хватануть воздуха, но Фарер не дал ему — и двинулся вновь, на сей раз глубже.

На этом секс-турпоход в леса, собственно, заканчивается, и все возвращаются в кемпинг. Опять на плановый медосмотр.
Те, кто проебал контрацепцию плановую, но потом одумался, принимают контрацепцию экстренную.
Фригидный альбинос встречается с сыной-корзиной Деда, в полной мере осознает, что тот неплохо провел время в лесу, и закономерно грустит.
Всепривлекающий Дед тут как тут и думает про альбиноса, что мневасжаль и почему ж ты, парень, такой умный.
(пейринг альбиноса с сыной-корзиной, собственно, возвращается к исходной точке, в нем ровно ничего не меняется с начала текста: им нельзя, они не могут, альбинос не хочет даже пытаться, но вообще-то хочет и т.д.)
Фригидный оборотень-мишка между делом намекает, что как-то раз его накрыло идеей суперзелья, заживляющего даже старое и богатое шрамирование. И, в общем, у сыны-корзины Деда еще есть шансы стать обратно красивым - хотя в плане комплексов того и на фоне потрахушек неплохо попустило.
После принятия порции уже другой бодяги (на этот раз просто самогона) Всепривлекающий Дед с оборотнем-мишкой идут в пещеру-лабораторию, где обжимаются в рейтинге PG-13, вспоминают былые деньки, строят планы на следующий год и немного обсуждают религию

— Кто знает. Мне кажется, что Матери ушли из нашего мира тогда же, когда дали жизнь нам — мужам, мушам. Ворожеи появились как... — он замолк на миг. Йоган опустил слово «болезненные», но Фарер знал, что сказать собирался именно это, да не смог.

Куда и почему исчезли Матери, значения для текста не имеет, разговор носит общий смысл "а все ли мы делаем правильно, а хочу ли я, а могу ли я, а магнолия". Но мы-то с вами знаем, что у Матерей просто наступил делайн по фандомной битве.
Вот такие примерно дела. И на этом в текст приходит