Иллет

Странник
От деревеньки Хэлгоровка до сельца Астаховка было около одной лайта, точнее, около восьми къонар. Кайнэр шел не торопясь, потому добрался до места в середине третьего дня. Идти было хорошо, дороги уже просохли и солнышко начало пригревать почти по-летнему. На полях во всю кипела страда, и хэлгээрт в установленных законом одеждах цвета меда и трав, земли и солнечного камня погоняли волов, весело перекликаясь. Кайнэр прислушался.
- Я тебе покажу, пух ты камышовый, кермек перекатный!.. Алталар ты стоеросовый! Ты будешь у меня по бабам бегать! Вот скажу все тано, он тебе покажет! Он тебе покажет, алхор ты позорный!
Кайнэр горестно воздохнул. Благородное наречие Ах'энн теряло свой высокий смысл и тайную суть. Слишком много веков прошло с тех пор, как уцелевшие жители Аст Ахэ покинули Твердыню. И сколь бы ни старались их потомки сохранить дух и знания Твердыни, все усилия были тщетны. Вроде бы все было как подобает - тано следил за тем, чтобы хэлгээрт трудились и кормили таэро-ири и сословие мудрых, то есть, эайнэрэ, ллиири и таннар. Таэро-ири защищали остальных и собирали добровольные дары хэлгээрт в установленном размере - десятую часть от урожая. Мудрые же хранили закон. Кайнэр был горд тем, что происходил из сословия мудрых, призванных указывать путь. Но, конечно, Путь указывал только тано. И Кайнэр был избранным учеником. Таких на его памяти было уже трое. Все они отправлялись после окончания обучения искать свой путь, и до сих пор пока ни один не вернулся. Видимо, не нашли еще. Но тано нужен преемник, и выберет он из учеников. Возможно, им окажется как раз Кайнэр, хотя уже три поколения получалось так, что преемником становился сын или племянник предыдущего тано. Оно и понятно - дар крови. Но, как бы то ни было, по закону все достойные юноши проходили испытания, после чего достойнейший становился избранным учеником. Кайнэр шел к дому тано и думал о том, что сегодня он будет посвящен в величайшую тайну. В тайну Истинного Ах'энн.

Двор у тано был богатый. На двери висел оберег - спящий дpакон цвета листьев полыни на узкой чеpной ленте. Это был одновременно знак того, что тано спит либо ест, или размышляет, и никто не должен мешать ему, и еще оберег от злых духов - валар. Кайнэр присел на крылечко, ожидая назначенного часа. Наконец, дверь отворилась, Кайнэр встал и поклонился тано - высокому седовласому старику в черной хламиде с широкими рукавами. У тано было узкое тонкое лицом и узкие тонкие руки с длинными пальцами. По вековой традиции, тано прятал руки в широких рукавах, потому, как лицезреть руки тано считалось привилегией лишь посвященных. Но не всегда это удавалось, и Кайнэр уже видел святые руки, потому считал себя почти посвященным.
- Халло тэи-эрто, - почтительно произнес Кайнэр.
- Хэлло, - ответил тано. - Входи, таирни.
Кайнэр внутренне подобрался и вошел.

- Итак, - заговорил тано голосом, полным мудрой печали, - ты пришел познать тайну Истинного Ах'энн, ибо без него нет понимания Пути.
Кайнэр, раскрыв рот, смотрел на тано, дрожа от нетерпения, как щенок на морозе.
- А тайна, таирни, заключена в том, что утрачен Истинный Ах'энн. Мы не можем познать истинный смысл этого языка, ибо мысленной речью более не обладаем. Да-да, и я тоже. И я более ничему не могу обучить тебя, - скорбно вздохнув, сказал тано. - Вот тайна, иной нет.
Юноша в ужасе воззрился на тано.
- Но как же...
Тот печально вздохнул.
- Да. Ты прав. Я много раз уже хотел открыть истину людям, но подумай - что будет с ними? Мы столько веков держимся лишь этой слабой надеждой, что хоть кто-то... хоть кому-то... И теперь - отнять у них надежду? Нет, я не могу. Таирни, если у тебя хватит мужества - скажи им. А я - трус. Я - не могу.
- Учитель, - схватив узкие руки тано, горячо проговорил юноша, - ты прав, тысячу раз прав! Нельзя отнимать у людей надежду! Но ведь долго так тоже продолжаться не может:
- Да, да, таирни. Потому - вспомни своих предшественников - они и уходили на поиски Памяти. На поиски того, кто может вернуть нам Дар.
Кайнэр воспрянул духом.
- О ком ты говоришь, тано?
- О том, кто был некогда первый Учеником:
- Ах-х-х! - только и смог сказать юноша. Ноги стали ватными, горячая волна захлестнула все тело. Неужели правда... он увидит...
- Я иду, учитель, - он опустился на колено и приложил руку к груди.
- Ступай, мальчик мой, - тано с облегчением стер со щеки слезу.

- Там, внизу, - благоговея и трепеща, сообщал орк, просто изнывая от желания смыться куда подальше от ясных очей шестого назгула, известного своей страстью к вивисекции - последнее время эта "нуменорская сволочь", по словам третьего назгула, харадрима, что-то вдруг заинтересовалась устройством орочьего организма и проблемой исцеления оного. Почто уже не первый орк был оным назгулом вскрыт ради установления связи органов внутри орка, а также рассмотрения реакции орка при воздействии на различные органы. Естественно, в данном случае требовалось, чтобы орк реагировал, то есть, был не просто жив, но и, желательно, в сознании.
- Что - там, внизу? - досадливо бросил Эрион, наморщив изящный нос - орк и так вонял, а от страха встал вонять еще сильнее.
- Там... странник..., - орк прижал уши. Слово "странник" в последнее время вызывало у назгулов непредсказуемую реакцию, в основном, негативную.
- М-да? - Эрион был почти благодушен.
- И чего ему нужно? - скучно отозвался Кхамул, подпиливая ногти.
- Он...
- А почему бы, братец, - Кхамул несколько раз плавно взмахнул тонкой красивой кистью, - не позвать его самого? Может, что и вправду дельное пришло?

Вскоре Кайнэр, исхудавший, обносившийся, с лихорадочным огнем в глазах, стоял перед назгулами.
- Итак, что ты можешь? - спросил Эрион. На Ах'энн, между прочим.
- Я? Я знаю кэннэ-йоолэй, высокое наречие Аст Ахэ, историю жизни и деяний Учителя, я знаю...
- Да нет, что ты можешь?
- Я могу писать на Ах'энн, читать...
Эрион знаком остановил его.
- Я еще раз спрашиваю - ты обучен чему полезному?
Кайнэр аж подавился словом. Эрион выругался про себя. Кхамул, как и все назгулы, умеющий слышать мысли собрата, хихикнул. Нуменорцы умели завернуть такое... А уж лекарь-то особенно.
"Опять восторженная пустышка... Ну, что я с ним делать буду? Как им дать понять, что не собираем мы вдохновенных идиотов, нам нужны люди, умеющие что-то настоящее делать, а не вздыхать восторженно! Переучивать же - я, конечно, бессмертен, но время все же конечно, и я не желаю тратить его на бесполезных обалдуев!"
"Да не мучайся, - мысленно проговорил Кхамул. - Спроси лучше, чего ему надо".
- Ага, чего тебе надо? - послушно повторил Эрион.
- Я... я хочу служить Великой Тьме и Ученику Айанто! Я хочу познать истинный смысл Ах'энн!
Назгулы согласно кивали.
- Хорошо. Послужишь, - наконец, кивнул Эрион. - Великой Тьме послужишь, и Путь узнаешь. Если таково, конечно, твое желание.
- Да-да! - воскликнул Кайнэр.
Назгулы переглянулись
- Кажется, ты собирался опробовать новое заклинание, - сказал Эрион. - И тебе кое-что было для этого нужно... ну, ингредиенты...
Кхамул кивнул.
- Идемте, юноша, - сказал он.

Когда его тащили к большой черной чаше, над которой стоял Кхамул, задумчиво пробуя на остроту кривой нож, он успел крикнуть только одно:
- Вы все неправильно понимаете! Тано этому не учил!
- Да-да, конечно, - успокаивающе сказал Кхамул, беря его за волосы. - У тебя свой тано, у нас свой. Такова жизнь, юноша.

- Вот, все они так, - говорил потом маг Кхамул лекарю Эриону за кувшинчиком омерзительной дунландской сизоватой и опалесцирующей сливянки. - Сначала - послужить хочу, а в каком качестве - никто не спрашивает. А как доходит до дела - так на попятный.
- И так - веками! - согласился Эрион. - Никакого улучшения. Нет, род человеческий надо переделывать. Пожалуй, я бы мог заняться... Слишком много дураков.
- Не путай, братец. Наивных и восторженных.
- Одна хрень, - сокрушенно вздохнул Эрион и опрокинул в себя серебряный изящный кубок сливянки. - Заклинание-то хоть сработало?
Кхамул почему-то потер копчик и отрицательно покачал головой. Эрион хихикнул.
- Не унывай. Еще много ду... восторженных по земле бегает. Хватит на все. Они чокнулись и выпили еще - Кхамул за удачу нового заклинания, Эрион - за удачу экспериментов над орками.

1999