Они мололи слова и превращали их в макси-тексты. Персонажи этих текстов сливались в нежном экстазе, проникали друг в друга ловкими крепкими пальцами, целовали выпуклые бугорки сосков (не своих) и....

Кофемолки довольно жмурились, а иногда, наоборот, не отводили глаз, и, тихо, жужжа, обсуждали особенно примечательные эпизоды. Иногда какая-нибудь из них гладила подруг проводом и застенчиво щелкала кнопкой "Вкл."

Самые застенчивые кофемолки старательно прятали от других свои разъемы для провода, но все менялось, стоило на горизонте появиться самоуверенной кофемолке. Она могла найти подход к любой, даже неказистой кофемолке, прижимала ее к своему вибрирующему корпусу и жадно вслушивалась в рваные жужжащие стоны.

Дедлайн пришел незаметно. Тревожно жужжа, кофемолки домолачивали последние слова, отдавали выстраданные тексты кофеваркам, с нетерпением ожидали, когда же, когда же будет сварен ароматный кофе выкладок, когда первые посетители испробуют чудо, приготовленное ими.

Но одной кофемолке не хватало слов. Она тревожно жужжала, умоляя о помощи, и молола, и молола слова, торопясь успеть...

Остывшие было остальные кофемолки грустно смотрели на трудящуюся подругу.

Затем одна из них решительно подняла провод с кокетливой формы вилочкой на конце, вонзая его в удлинитель. За ней последовали и остальные. Мелкий молотый кофе слов посыпался наружу. Запах крепких, терпких бразильских зерен расплывался в сыром воздухе и заставлял всех сладострастно вибрировать, вздрагивая от электрических разрядов. И сливаться в экстазе, поблескивая хромированными боками.

Молотый кофе изливался на их опаздывавшую подругу, заставляя ту довольно моргать индикатором и жужжать все тише, все довольней.
Кофемолки тянули к ней свой провода, легкая темно-коричневая пыль выглядела мягкой и нежной...

Но тут раздался голос главной кофеварки: до дедлайна двадцать минут! — и опаздывающая кофемолка, виновато взглянув на остальных, замерла около горки свежемолотого кофе.
Остальные сделали вид, что они тут ни при чем.
— Откуда в тексте появился кроссовер? — грозно спросила кофеварка

- С инсайда! - раздражено проскрежетала старая ручная мельница, угрожающе покачивая вытертой до блеска ручкой. - Ночной инсайд - добрый и ласковый! А кто со мной не согласен, того я размелю на атомы, как Тузик грелку.

В наполненном кофейными парами безмолвии раздалось бульканье - это закипал пожилой чайник:
- Я сейчас со смеху лопну! У вас же выходит кофешопАу!

- Он тут...он тут для аромата, - наконец ответила кофемолочка и громко хоюпнула носиком.
Она так старалась успеть, ей так помогли, и вот результат совместных усилий оказался под угрозой.
- Для аромата, как же.
Главная кофемолка грозно изогнулась, ее шнур так и ходил из стороны в сторону, порой задевая бока кофемолочки. Той было одновременно и страшно, и стыдно, и эти прикосновения пускали электрические разряды по ее бокам, заставляя вздрагивать от унижения и, как ни странно, удовольствия.

И тут раздался странный звук. Словно с неба падали камни. Кофемолки, ручная мельница, чайник, - все подняли головы. 12 огромных кофейных зерен падали на них, грозя обратить в такую же пыль, какую они сами могли смолоть за несколько минут. Это был дедлайн.

Уже не такая грустная кофемолка отсыпала всем сирдец и обернула провод вокруг корпуса, мигнув индикатором выключения напоследок

- А потом как налетели, как вцепились, как начали кричать! Мое! Мое! Форсы эти. В стрингах! Противные - ужас, - хуй сделал большой глоток чая. Синяя вена вокруг его головки мелко-мелко билась.
- Ты чай с вареньем-то пей. Хорошее варенье. Малиновое, - Черик подпер голову ладонью с нежностью глядя на хуй.
В теплом клетчатом пледе тот выглядел маленьким и беззащитным. А ведь были времена, когда они...оля-ля-ля и тынц-тынц-тынц до утра.
- Спасибо, - хлюпнул хуй щелью. - Ты же меня больше им не отдашь?
Черик не видел его яиц, но знал, что те сейчас, наверное, поджались и не торчат задорно щетиной в разные стороны.
- Кому я тебя отдам, горе ты мое. Варенье-то ешь.